Нам сейчас привычно думать о том, что каждый имеет какие-то свои отношения с «Высшей Силой». Причем, это утверждение понимается скорее в смысле «невмешательства в частную жизнь»: «религия – мое личное дело, Бог у меня в душе». Как правило, этими утверждениями прикрывается скрытое неверие, поскольку такая «религия» никак не влияет на жизнь человека. Реформаторы же говорили об ответственности человека перед Творцом. Оказываясь лицом к лицу перед Всемогущим и Великим Богом, человек совершенно иначе начинает относиться к тому, как и для чего он живет. Сознание своей ответственности перед Богом рождает понимание и ответственности за свою жизнь, за выбор пути. Если в Средние века жизнь человека была, фактически, предопределена фактом его рождения в конкретной стране, сословии, семье, то Реформация заявила о том, что каждый человек призван проложить свой путь в этом мире. Тем самым было заявлено, что человек может изменить свою судьбу, а значит – изменить и мир! Средневековье понимало мир как Храм, в котором каждая вещь имеет свое место. Задача человека – ничего не испортить, не нарушить данный свыше порядок. Реформация привнесла совсем иной взгляд: мир – не Храм, а мастерская. Человек приходит в мир, чтобы что-то изменить в нем, сделать его лучше… Конечно, не все, что делает человек, действительно меняет мир в лучшую сторону. Однако именно такой взгляд сделал возможным появление нашей сложной, динамично развивающейся цивилизации. Фактически, Реформация дала богословское основание для развития, провозгласила Божье благословение для нового мира. Но самое главное – Реформация поставила на совершенно новую высоту самого человека: человек стал соучастником в Божьем труде, со-творцом Богу. Такой взгляд на человека радикально изменил и понимание человеческого труда – еще одной сферы жизни, претерпевшей полное преобразование.

Средневековое мировоззрение предполагало сословное «разделение труда»: короли и герцоги несли на своих плечах бремя власти, рыцари – защиты, ремесленники и крестьяне – обеспечения. Каждое сословие имело свою функцию в большом общественном организме. Нарушение функций было нарушением установленного Богом порядка и грозило хаосом, а потому должно было немедленно пресекаться. Священники и монахи несли за все общество бремя предстояния перед Богом, тем самым придавая смысл общему существованию. Эта красивая (хотя, безусловно, идеализированная) картина отражала важную истину: только сохраняя «вертикальное измерение», только в контексте отношений с Богом жизнь общества имеет смысл.

Реформация, удержав эту истину, вывела ее в совершенно иную плоскость. Поскольку каждый христианин является священником, то и бремя (или привилегия) служения Богу теперь тоже принадлежит каждому! Более того, богослужение выносится из монастырских и храмовых стен: торговая лавка, мастерская, поле или море становятся местом, где человек своим трудом совершает служение Богу! Тем самым труд обретает совершенно иной статус: он уже не является лишь средством обеспечения существования. Бог вложил в каждого человека определенный потенциал, дары, таланты и способности. И человек даст отчет Богу за то, как он распорядился этим богатством. Труд становится средством раскрытия этого потенциала, способом воплощения в мире того, что вложил в нас Бог. Именно тут берет начало концепция профессионального призвания. Правда, в отличие от современного подхода, реформаторы сохраняют сакральный смысл этого слова, понимая призвание как совершение служения Богу посредством добросовестного труда!

Здесь же мы найдем и основание знаменитой протестантской трудовой этики, которая определила экономическое процветание стран, где победила Реформация. Стремление к выполнению своего труда наилучшим образом, постоянное совершенствование профессиональных навыков и стремление к карьерному росту готовность трудиться даже тогда, когда насущные нужды уже восполнены – основание для этого лежит отнюдь не в извечной жажде наживы, как часто истолковывают трудовую этику протестантов в России, а в понимании святости любого труда, представлении, что для Бога нельзя делать плохо и даже посредственно! А потому человек готов трудиться и в том случае, если «его уже не побуждает его рот», если он сам не сможет воспользоваться плодами своего труда. Он трудиться, потому что видит в этом свой священнический долг, потому что через труд он утверждает на земле Царство Божье.

Надо сказать, что такой подход полностью изменил и представление о помощи неимущим. Милостыня всегда относилась к важнейшим из христианских добродетелей. Лютер не отменил милостыни, однако значительно ужесточил подход. Если человек способен к труду. Настоящей помощью для него будет не милостыня, а работа. Представьте себе, какой это произвело эффект в Германии, где треть трудоспособного населения принадлежала к нищенствующим монашеским орденам! Здесь самое время коснуться еще одной детали. В Средние века монашество считалось превосходным путем, намного более угодным Богу, чем семейная жизнь. Реформация полностью меняет это отношение. Семья становится богоданной нормой для каждого человека, союзом, освященным Богом. А благочестивая христианская семья – проявлением Царства Божьего, возвращением утраченного рая.

Отняв монополию священства у «профессиональных» священников и монахов, Реформация не могла не затронуть и институт семьи. Служение Богу было связано с храмом, храм – со священством, священство – с целибатом. Выведя богослужение за стены храмов и монастырей, Реформация провозглашает семью местом Божьего присутствия, домашней церковью. Лютер активно способствует тому, чтобы бывшие монахи и монахини вступали в брак. Поскольку монашества нет в Библии, то и «вечные обеты», которые давали люди, вступая в орден, не имеют никакого смысла. Богу куда более угодно, чтобы люди создавали благочестивые семьи и этим являли образец святости для других! В конце концов, он и сам женится на бывшей монахине! Отношение к семье как к домашней церкви не было чем-то абсолютно новым – такой подход был характерен для ранней Церкви, что нашло отражение в Новом Завете. Но для Европы XVI века то была целая революция!

Семья становится местом поклонения Богу («семейный алтарь»), обретают значимость супружеские отношения, вопросы воспитания детей. Всем этим темам начинают уделять все больше внимания. В конце концов это приводит к глубочайшим переменам в образовании, общественной и политической жизни, в экономике. Всеобщее избирательное право, равноправие женщин, защита прав детей – это, и многое другое, хотя и появилось значительно позже, свои корни имеет в том изменении, которое произошло в отношении семьи в эпоху Реформации. Любопытный факт: «традиционные семейные ценности», которые сейчас обсуждают во всем мире, и которые отстаивают представители и «традиционных конфессий» – это ценности Реформации! Они пробивали себе дорогу в Европе как раз в то самое время, когда в России в качестве нормативного документа был принят «Домострой»! Но постепенно они стали нормой даже в тех странах, где Реформация не произошла, значительно гуманизировав семейную и общественную мораль.

Христос учил судить о всяком явлении по его плодам. Реформация была очень непростым явлением. В ее истории есть и много печальных страниц. Как и все, что делает (или в чем участвует) человек, Реформация несет на себе печать человеческого несовершенства и греховности. Но с другой стороны, Реформация заложила духовное основание нового общества, и в этом смысле «оправдала» капитализм, сделала его христианским, человеческим. Когда-то Церковь сделал это по отношению к античному, а затем – к феодальному миру. Что Церковь, как мне кажется, должна делать в любую эпоху, при любом политическом строе: возвращать миру смысл, утверждать в нем вечные ценности, обретать человеческое лицо. Чего, к сожалению, пока не произошло в России. И что нам сегодня крайне необходимо.