Двери храма в то время (да и сейчас) служили и «доской объявлений», и молодой профессор богословия (Лютеру в то время всего 34 года) вполне в рамках традиции просто вывесил на этой доске приглашение на научный диспут. Монах Августинского ордена брат Мартин приглашал своего возлюбленного и уважаемого брата-доминиканца Иоганна Тецеля обсудить некоторые вопросы относительно действенности папских грамот о прощении грехов… Этот диспут, насколько мы знаем, так и не состоялся. Богу было угодно, чтобы эти тезисы имели куда более широкий резонанс.

Мысли, которые высказал Лютер, нашли свой отклик в сердцах большинства немцев. Богословы увидели в них принципиально новую постановку важнейших вопросов о путях спасения и отношениях человека с Богом. Князья получили основание прекратить вывоз немецких денег в Рим. Простые люди почувствовали в словах доктора Мартина ту правду, которая живет в сердце каждого человека, но которую так трудно бывает выразить самому. Написанные первоначально на латыни – языке образованных людей того времени, тезисы без ведома самого автора переводятся на немецкий и распространяются по всей Германии. Благо, печатный станок к тому времени уже исправно работал…

В результате скромный монах оказывается в самом центре мощного общественного, политического и религиозного движения, более того, становится его знаменем и главным идеологом. Он явно не готов к этой роли, она его и пугает, и смущает. Он прежде всего богослов и священник, пастырь. Но настоящее богословие часто приводит именно к таким результатам: оно привносит реальность Царства Божьего в повседневную жизнь людей, и жизнь вскипает, преодолевая, а часто – и разрушая, привычные границы. Лютер оказывается в самом центре ожесточенной борьбы двух мощных сил, одна из которых стремится сохранить существующий порядок, а другая – смести старое, чтобы расчистить место для нового. Надо сказать, сам Лютер остро чувствует правду с обеих сторон. Он совсем не похож на человека, которому все с самого начала ясно. Внутри себя он испытывает мучительную борьбу: сомнения в правильности его выводов, страх идти в одиночку против Матери-Церкви, собственные искушения, которые он переживает очень остро – все это наваливается на него огромной тяжестью. И в этом состоянии ему приходится выдерживать натиск крупнейших богословов своего времени!

Судите сами. Первый диспут Лютер ведет с кардиналом Каэтаном, образованнейшим человеком, автором комментария на «Сумму Теологии» Фомы Аквинского! «Сумма Теологии» – вершина средневековой богословской мысли. Святой Фома свел в единую стройную систему богословский и научный поиск длинной в тысячу лет! Внутренним стержнем этой системы была логика Аристотеля, таким образом, не понимая этого философа, было невозможно понять и труд Аквината. Фома проделал настолько фундаментальную работу, что она до сих пор лежит в основании католического богословия! Каэтан был знатоком томисткой теологии, и вот перед этим человеком Лютеру приходится защищать свою позицию! Следующее столкновение ему предстоит с Иоганном Экком, крупнейшим специалистом по каноническому праву, знатоком тончайших нюансов в решениях церковных соборов, папских энциклик и других нормативных документов церкви. Как ни странно, столкновение с этими светилами лишь усиливает позицию Лютера: его аргументация становится безупречнее, выводы – более точными.

Затем на Лютера обрушивается «административный ресурс»: церковный и государственный. Его призывают к смирению, «как верного сына Матери-Церкви», ему грозят отлучением, его вызывают на имперский суд… Лютер остается непреклонен. Он знает, что ему грозит смерть, ему страшно, но отступить уже не может. 18 апреля 1521 года, стоя перед Императором, князьями империи, папским легатом и другими делегатами Вормского сейма, Лютер заявляет свою позицию:

«Поскольку Вы, Ваше Величество, и Вы, Ваши Светлости, хотите простого ответа, я дам его без всяких ученых ухищрений. Пока я не опровергнут свидетельствами Писания или ясными доводами, — ибо я не верю ни папе, ни соборам; известно, что они часто заблуждались и противоречили сами себе, — меня осиливают приведенные мною слова Писания. А поскольку моя совесть в плену у Слов Бога, я ни от чего не могу и не хочу отрекаться, потому что опасно и невозможно идти против совести. На том стою. Не могут иначе. Да поможет мне Бог».

Его должны были сжечь. Репрессивная машина того времени легко расправлялась и не с такими бунтовщиками. Но на этот раз что-то не заладилось. Какой-то камушек застрял между шестеренками. Машина дала сбой. Лютер не был ни арестован, ни казнен. Реформация стала набирать обороты – начался процесс, который полностью изменил облик и Европы, и всего мира. При этом ни Лютер, ни другие реформаторы, не стремились поменять общество. Реформация создала нового человека – и общество поменялось само собой. Какими характерными чертами обладал новый человек Реформации? Их можно выделить, по крайней мере, три: личные отношения с Богом, иное отношение к труду и приоритет семьи.

Реформация впервые заявила о том, что каждый человек и может, и должен иметь личные отношения с Богом. Вернее будет сказать, что Реформация восстановила тезис, который утверждали еще апостолы. Ведь именно в этом и заключалась Благая Весть Иисуса Христа: благодаря Его жертвенной смерти каждый человек может придти напрямую к Богу, общаться с Ним лицом к лицу, без посредников. Новый Завет полон подобных утверждений. Однако в средневековье эта истина была изрядно позабыта, и Церковь взяла на себя роль посредника между человеком и Богом, предложив для этого сложную систему ритуалов и таинств, церковных наказаний и культа святых. Утверждение, что человек может общаться с Богом напрямую, без посредников, взрывало все средневековое мировоззрение. Это была мощная гуманитарная инновация, которая создала совершенно иной тип человека – «человек ответственный».